Тутберидзе о «породистых детях», боли и взрослении, а Двоеглазова — о страхах, усталости и мечте о простой жизни
В новой серии проекта «Метод Тутберидзе» заслуженный тренер России и её ученицы говорят о том, о чём обычно стараются молчать: лишённом привычного детства спорте, травмах, культе избранности и цене, которую платят девушки за шанс оказаться на вершине.
«Породистая собака» вместо дворового детства
Этери Тутберидзе вспомнила, как ещё в детстве впервые столкнулась с чувством несправедливости: тренировочный режим забирал у неё то, что она видела у других детей.
Она рассказывала, как в пять утра поднималась на тренировку, возвращалась домой и видела во дворе привычную для обычного ребёнка картину: шумную площадку, качели, визг и смех. В какой-то момент ей стало нестерпимо хотеться оказаться там, среди них. И она спрашивала у матери, почему у неё нет такого детства.
Ответ был жёстким и запомнился на всю жизнь. Мама привела образ: есть дворняги, которые бегают где хотят, а есть породистые собаки — их водят на поводке, за ними следят и они живут по другим правилам. «Ты — породистая, ты не можешь носиться по двору, как обычная собака», — примерно так прозвучало объяснение.
С этого момента, по словам тренера, у неё сформировалось иное отношение к собственному пути: не как к лишению, а как к особой доле, требующей дисциплины и подчинения.
«Бедные дети» или избранные?
Тутберидзе категорически не согласна с привычным для обывателя нарративом о «несчастных детях» в спорте.
Она подчёркивает: общество привыкло жалеть юных фигуристок и гимнасток — мол, их лишают детства, замучивают тренировками. Но для неё это взгляд извне, не понимающий внутренней сути большого спорта.
С её точки зрения, возможность заниматься фигурным катанием на уровне, дающем шанс попасть в большой спорт, — не наказание, а привилегия. В элитный спорт, уверена тренер, попадают не все подряд, а только «избранные дети, избранные люди, избранные сверху». И самое важное — они должны чувствовать себя таковыми, а не жертвами обстоятельств.
Такое восприятие не только мотивирует, но и накладывает жесткое внутреннее обязательство: если ты «избранный», ты не имеешь права растрачивать свой шанс и относиться к тренировкам как к тяжёлой повинности.
Борьба с телом: кока-кола, батончики и «полка» сзади
Говоря о женском теле в спорте, Этери Георгиевна вспоминает свои подростковые и юношеские мучения.
Даже в 18 лет она смотрела на себя в зеркало и не понимала, откуда берётся лишний объём, если она почти ничего не ест и строго контролирует рацион. В тот период в стране только начали появляться киоски с заморскими сладостями — шоколадные батончики, газировки.
Она честно признаётся, что договаривалась сама с собой: «Сейчас я не буду есть, но обязательно куплю себе баночку кока-колы и батончик, и это съем». В итоге — взгляд в зеркало и резкая, почти жестокая оценка собственного тела: «А у тебя там полка». Для спортсменок высшего уровня подобные моменты самокритики и недовольства собой становятся почти нормой, частью каждодневной внутренней борьбы.
Травма как спутник взрослых спортсменов
Разговор о теле логично переходит к теме травм. Открыто о них говорят и тренер, и ученицы.
Вице-чемпионка России Алиса Двоеглазова признаётся: её до сих пор тревожит травма 2023 года — перелом и трещина большеберцовой кости. По её словам, в какой-то момент просто приходится делать выбор: терпеть или нет.
Фигуристка Дина Хуснутдинова добавляет: болевые ощущения — это практически неизбежный фон жизни профессионального спортсмена. Больше всего страдают суставы, особенно колени — сложные прыжки создают колоссальную нагрузку. Часто болит спина, стопы. После выходного дня, рассказывает она, особенно тяжело прыгать первую тренировку: суставы словно «отказываются» работать, но со временем организм привыкает к постоянной боли.
На вопрос, возможно ли к этому привыкнуть, Дина отвечает утвердительно: если годами что-то болит, ты учишься жить с этим, словно это часть тебя.
«Хрящи стерлись» — и это норма
Этери Тутберидзе трезво констатирует: для взрослых спортсменов травмы — почти нормальное состояние.
Она выделяет так называемые компенсаторные травмы — не те, что возникают от одного падения, а те, что формируются годами, когда спортсмен «стирает» свои коленные хрящи, доводя их буквально до износа. В какой-то момент они просто перестают выдерживать.
С этим, по её словам, невозможно ничего радикально сделать — приходится учиться существовать в новой реальности. Где-то продолжать тренироваться через боль, если хочешь выйти на важный старт. Иногда — вынужденно прибегать к обезболивающим во время прокатов.
Она подчёркивает: такой путь не может быть лёгким. Большой спорт, большие медали и серьёзные достижения никогда не даются без боли и внутренних потерь.
Двоеглазова: между долгом, свободой и усталостью
Алиса Двоеглазова в своём монологе показывает обратную сторону медалей — её внутренние сомнения и эмоциональные качели.
Она вспоминает, как спорила с мамой, утверждая, что никому ничего не должна, живёт собственной жизнью и имеет право поступать, как хочет. В ответ слышала: «Ты катаешься в такой группе, ты обязана соответствовать, ты не можешь плохо кататься».
Внутри, говорит Алиса, это вызывало «бурю смешанных эмоций». С одной стороны, тянуло к свободе, к жизни «обычной девочки». С другой — настолько глубоко вбили в голову чувство долга, что мысль о том, чтобы позволить себе слабость, казалась почти преступной.
Сейчас, пересматривая свои прошлогодние выступления, она ловит себя на вопросе: «Почему я теперь так не прыгаю?» Психологически тяжело принять, что тело меняется, начинается рост, другие пропорции, меняется центр тяжести, и то, что раньше давалось легко, теперь требует вдвое большего усилия. Иногда приходит пугающая мысль: «Может, я деградирую?»
«Мы меньше смеёмся»: взросление под давлением
Алиса признаётся, что иногда ей остро не хватает возможности просто быть «девочкой Алисой Двоеглазовой», а не спортсменкой, от которой все чего-то ждут.
Она делится воспоминанием о разговоре с подругой и коллегой по группе Дарьей Садковой: они вспоминали, какими были два-три года назад — сколько тогда было смеха и лёгкости. Сейчас же, говорит Алиса, они ловят себя на том, что просто не остаётся сил на шутки и беззаботность.
При этом Двоеглазова старается рационализировать происходящее: она воспринимает нынешнюю жизнь как инвестицию в будущее. Внутри живёт надежда, что потом — после спорта — будут путешествия, другие страны, более свободное время, которое она сейчас как будто «откладывает на потом».
Мечта о простом счастье и человеке, которому можно довериться
Несмотря на внешнюю жёсткость спорта, внутри Алисы — очень человеческое, почти хрупкое желание: найти того самого человека, с которым можно будет пройти всю жизнь, построить семью и, главное, полностью довериться.
Она признаётся, что были моменты, когда даже родной матери не могла до конца объяснить, что у неё на душе. «Ты не знаешь, как мне тяжело просто выйти на лёд», — иногда хотелось сказать, но не всегда она решалась раскрыть глубину своих переживаний.
Иногда, когда что-то не получается, она закрывается в себе. И порой сознательно не рассказывает о самых сильных тревогах, чтобы не нагружать ими маму. Это типичная для многих юных спортсменок ситуация: внешне сильная и собранная, внутри — ранимая и нуждающаяся в безусловной поддержке.
Психология большого спорта: цена «избранности»
Истории, которыми делятся Тутберидзе и её ученицы, показывают: идея «избранности» в спорте — не только мотивация, но и тяжёлый психологический груз.
С одной стороны, ощущение, что ты не такой, как все, подпитывает волю, позволяет вставать в пять утра, терпеть боль, отказываться от обычного детства и юности. С другой — это превращает каждую слабость в личный провал: если ты «особенная», ты не имеешь права на ошибки и усталость.
У многих фигуристок возникает внутренний конфликт: естественное желание свободы сталкивается с вбитым в голову долгом и страхом «не оправдать ожиданий». Отсюда — чувство вины за обычные человеческие желания: отдохнуть, посмеяться, позволить себе лишний кусочек сладкого или день без тренировок.
Женское тело и взросление на льду
Отдельная линия — взросление девочек-спортсменок. В фигурном катании особенно заметно, как изменяющееся тело влияет на результаты.
Юные спортсменки часто переживают этап, когда прыжки, которые раньше давались легко, вдруг начинают сбоить. Организм меняется, прошлые схемы движения уже не работают так же чётко. Для тренеров это рабочий процесс, для самих девушек — зачастую личная трагедия и повод для сомнений в себе.
Постоянный контроль веса, борьба с формами, страх «полки сзади», как говорит сама Тутберидзе, — всё это формирует сложное отношение к собственному телу. На первый план выходит функциональность, а не принятие себя. И далеко не каждая спортсменка безболезненно проходит этот этап.
Травма как точка роста или слома
Травмы в рассказах участниц звучат не только как физический факт, но и как испытание характера.
Перелом большеберцовой кости у Двоеглазовой — это не только медицинский диагноз, но и момент, когда приходится заново переосмысливать своё место в спорте. Для кого-то такие эпизоды становятся точкой слома и окончания карьеры, для кого-то — шагом к внутреннему взрослению, умению терпеть и работать иначе.
Тутберидзе подчёркивает: умение жить и тренироваться с хронической болью — часть профессии. Это жестокий, но честный взгляд на реальность большого спорта, где здоровье часто становится расходным ресурсом ради секунд, баллов и медалей.
Жизнь после льда: надежда, которая держит
При всей жёсткости условий, именно надежда на «потом» помогает многим фигуристкам держаться.
Для Двоеглазовой этим «потом» становятся путешествия, возможность увидеть мир, пожить без расписания, которое диктует лёд. Для кого-то ещё — семья, дети, другая профессия, где от тебя не требуют ежедневных подвигов.
Но путь к этой будущей свободе проходит через годы самодисциплины, самоограничений, тренировок через боль и постоянной внутренней работы над собой. И чем честнее спортсмены и тренеры говорят об этой цене, тем яснее становится: большой спорт — это не про сказку, а про выбор, который каждый делает сам и платит за него очень реальной, человеческой ценой.