Российский фигурист Петр Гуменник не сможет выйти на Олимпийский лед в Италии под короткую программу на музыку из фильма «Дюна». По информации, озвученной источником, знакомым с ситуацией, использовать именно этот саундтрек на Играх уже невозможно из‑за нехватки времени на оформление и проверку авторских прав.
Собеседник пояснил, что проблема упирается не в художественную часть программы, а исключительно в юридические аспекты. Для того чтобы композиция из крупного голливудского проекта была одобрена к использованию на таком турнире, как Олимпийские игры, необходим полноценный правовой аудит и подтвержденное разрешение правообладателей. На этом этапе организаторы столкнулись с тем, что оставить программу под «Дюну» уже не успевают — процедура проверки и согласований слишком длительная.
Это уже не первый случай, когда Гуменнику приходится менять музыкальное сопровождение из‑за вопросов с правами. Ранее стало известно, что фигуристу не дали согласие на использование музыки из фильма «Парфюмер» для короткой программы на Олимпиаде. Именно под этот саундтрек 23‑летний спортсмен выступает в текущем сезоне, и программа успела полюбиться болельщикам, но для Олимпийских игр ее одобрить не удалось.
Мать фигуриста ранее сообщала, что правообладатели отозвали разрешение на использование музыки из «Парфюмера» именно в отношении российского спортсмена. Это добавило ситуации остроты: спортсмен и его команда были вынуждены искать экстренное решение, уже находясь в плотном соревновательном графике и подготовительном цикле к главным стартам четырехлетия.
В результате команда Гуменника рассматривала вариант вернуться к прошлогодней короткой программе под музыку из «Дюны» — она уже была поставлена, обкатана и хорошо знакома самому фигуристу. Однако и этот сценарий оказался невозможен: даже при наличии готовой программы времени на прохождение всех юридических процедур по саундтреку оказалось недостаточно.
Для фигуриста такая ситуация означает двойную перестройку в подготовке. Любая короткая программа — это не просто набор элементов под музыку, а тщательно выстроенная структура, где каждое движение, акцент и пауза завязаны на конкретный музыкальный рисунок. Смена саундтрека в преддверии Олимпийских игр — серьезный стресс для спортсмена, тренеров и постановщиков, особенно если это происходит уже после того, как программа доведена до стабильного уровня.
Подобные случаи наглядно демонстрируют, насколько сильно в современном фигурном катании переплетаются спорт, искусство и юридические вопросы. Если раньше тренеры и фигуристы в первую очередь думали о художественной выразительности и удобстве катания под выбранную музыку, то теперь один из ключевых факторов — наличие четко оформленных прав на использование композиций на международных турнирах. Крупные киностудии и правообладатели саундтреков относятся к этому все жестче.
Для подготовки к крупным стартам тренерским штабам приходится буквально выстраивать стратегию выбора музыки: отдавать предпочтение классике с истекшим сроком охраны, произведениям современных композиторов, готовых идти навстречу спортсменам, либо специально заказанным аранжировкам, авторские права на которые можно оформить более оперативно. В случае с громкими голливудскими фильмами, как «Дюна» или «Парфюмер», процедура согласования часто занимает месяцы и включает несколько уровней согласований.
Важный момент — требования к правам на музыку для Олимпийских игр строже, чем для обычных международных турниров. Организаторы стремятся минимизировать любые юридические риски, ведь трансляции Олимпиады идут по всему миру, а коммерческие и медиаправа стоят огромных денег. Поэтому то, что допустимо на этапах Гран‑при или национальных чемпионатах, не всегда проходит фильтр на Играх.
Для самого Гуменника нынешняя ситуация — проверка на устойчивость и профессиональную зрелость. Ему предстоит в сжатые сроки адаптироваться к новой программе или новому музыкальному решению, сохранив при этом техническую сложность и выразительность катания. Фигуристы в таких условиях вынуждены быстро «перепрошивать» свои эмоциональные и мышечные привычки: по‑новому входить в прыжки, перестраивать хореографические связки, выравнивать тайминг вращений.
Подобные истории также обостряют более широкий вопрос: насколько справедлива и прозрачна система работы с музыкальными правами в спорте. Одни эксперты считают, что жесткий контроль необходим, чтобы защищать труд композиторов и правообладателей. Другие указывают, что фигуристы и их команды часто оказываются заложниками бюрократии, хотя использование музыки в спортивных программах по сути является популяризацией произведения и редко наносит реальный коммерческий ущерб.
На практике тренеры уже начинают учитывать риск отказа в правах еще на стадии выбора концепции сезона. Некоторые специалисты рекомендуют ставить сразу две версии короткой программы — основную и «страховочную» на более безопасную с точки зрения прав музыку, чтобы в случае блокировки одной из композиций не терять драгоценное время перед главными стартами. Однако это требует дополнительных ресурсов и времени, которых у топ‑спортсменов и так немного.
Ситуация Гуменника показывает и еще одну тенденцию: индивидуальные решения правообладателей в отношении спортсменов из разных стран могут отличаться. Когда разрешение отзывается «точечно», только для одного атлета, это вызывает закономерные вопросы о принципах, которыми руководствуются владельцы прав. Для спортсмена же результат один — необходимость срочно менять планы.
В ближайшей перспективе команде Гуменника предстоит найти окончательный вариант короткой программы, который будет одновременно художественно выразительным, технически удобным и юридически безупречным. От того, насколько быстро и грамотно удастся решить эту задачу, во многом будет зависеть уверенность фигуриста на Олимпийском льду и его шансы побороться за высокие места.