«Александра Трусова — символ страны». Партнер фигуристки Иван Жвакин — о закулисье «Ледникового периода», давлении, тренировках и том, как помог опыт «Молодежки»
Актер Иван Жвакин стал по‑настоящему узнаваемым после роли в сериале «Молодежка», где ему пришлось серьезно вжиться в хоккейную среду. Но в этом сезоне к армии его поклонников добавились зрители «Ледникового периода» — популярного телешоу, куда Ивана позвали в качестве участника. В пару к нему поставили одну из самых ярких фигуристок мира — Александру Трусову, серебряного призера Олимпийских игр.
В интервью он рассказывает, как оказался на проекте, что почувствовал, узнав, кто станет его партнершей, как справлялся с критикой и почему фигурное катание показалось ему спортом «инопланетян».
***
Иван признается: участие в «Ледниковом периоде» давно было в списке желаний. Идея вернуться на лед, но уже не в хоккейной амуниции, а в роли танцора, казалась чем-то из области фантастики. Все сдвинулось с мертвой точки, когда его агент сообщил: идет добор участников в новый сезон шоу.
Обычно кастинг начинается осенью, а съемки приурочены к новогодним праздникам. На этот раз сроки сильно сжались — набор шёл уже в декабре, и почти не оставалось времени на раскачку. Подготовку к съемкам запустили примерно за месяц до старта эфиров. Для человека, который никогда системно не занимался фигурным катанием, это означало одно: придется нырнуть в ледяную воду без права на передышку.
Жвакин честно говорит: исходный уровень владения коньками в контексте фигурного катания у него был «нулевой». Опыт на льду, конечно, был — благодаря «Молодежке» он умел стоять на коньках, двигаться, выполнять какие‑то базовые элементы хоккеиста. Но, по его словам, хоккей и фигурное катание — это «две разные планеты». В хоккее ты гонишь шайбу, работаешь корпусом, борешься. В фигурном катании тебя требуют совсем другого: точной линии, пластики, музыкальности, а еще — опасных вращений и поддержек на высокой скорости.
Иван шутит, что фигурное катание будто придумали «инопланетяне»: человеку от природы вовсе не положено нестись по льду на тонких лезвиях и параллельно выполнять сложнейшие элементы, прыжки и вращения. Но именно это ему предстояло освоить в экстремально сжатые сроки.
О партнерше он до проекта знал немного. За Олимпийскими играми целенаправленно не следил, зато фамилия Трусовой все равно была на слуху. Когда ему официально объявили, что его напарницей станет серебряный призер Олимпиады, внутри все смешалось: с одной стороны, гордость — не каждому актеру дают в пару звезду такого уровня. С другой — мощное волнение, почти страх: рядом с ним должна выйти на лед спортсменка, которую в мире считают одной из главных фигур в женском одиночном катании.
Собственный отказ в такой ситуации, по словам Ивана, даже не рассматривался: «Заднюю никто включить не дал». Пришлось просто принять вызов.
Ожиданий относительно того, какой окажется Александра в работе — мягкой или жесткой — у него практически не было. Он пришел в проект с установкой: «меньше думать, больше делать». Первое знакомство получилось спокойным и даже немного забавным — Трусова сразу увидела его реальный уровень на льду. Жвакин вспоминает это с улыбкой: разрыв между ним и олимпийской медалисткой был очевиден.
Сразу после утверждения пары Иван ушел в индивидуальную подготовку с тренером: целый месяц он занимался без Александры, отрабатывая базовую технику, чтобы хотя бы «подтянуться» до минимально приемлемого уровня для совместных номеров. А уже затем начались репетиции с Трусовой.
О характере партнерши он говорит с уважением. Александра, выросшая в жесткой конкурентной среде большого спорта, оказалась требовательной и очень дисциплинированной. Любой мелочи на льду у нее было объяснение: где держать корпус, как переносить вес, как входить в поворот, как реагировать в поддержке. Жвакин подчеркивает, что внимательно прислушивался ко всем ее указаниям.
При этом главное, что она ему говорила, звучало просто: «Расслабься и получай удовольствие». Парадокс в том, что именно расслабиться в таких условиях было почти невозможно. На Ивана давили сроки, статус партнерши, камеры, понимание, что зритель будет сравнивать их пару с профессионалами и звездами прошлых сезонов. В этой атмосфере актер признавался себе: чувствует себя «белой вороной», которая внезапно оказалась в чужом, очень сложном виде спорта и должна быстро показывать результат.
Вне льда общались они немного. Саша только недавно стала мамой: ее ребенку на тот момент было около полугода. Поэтому после тренировки она сразу уезжала домой — к сыну. Иван относился к этому с пониманием: у партнерши не просто проект, а параллельно совершенно новая жизнь, в которой нужно успевать быть и спортсменкой, и мамой.
Тем неожиданнее для него оказался скандал вокруг его слов в личном канале, где он вскользь упомянул, что, по его ощущению, Трусова не так много времени проводит на тренировках. Жвакин уверяет: не ожидал, что эту фразу вырвут из контекста и раздут до уровня большой проблемы. Он общался с собственной аудиторией, делился эмоциями и переживаниями за результат, а не пытался нападать на партнершу. Если бы тогда представлял масштаб последующей волны негатива, просто промолчал бы.
Посыл, действительно, прозвучал жестко — с позиции зрителя или журналиста. Но сам Иван объясняет: говорил из состояния сильного нервного напряжения, переживал за их общий номер, за безопасность, за то, чтобы пара смотрелась достойно. На льду они делают сложные элементы: риски есть всегда, а у него, в отличие от профессиональных фигуристов, нет многолетней базы.
После всплеска обсуждений он сразу лично поговорил с Александрой и разъяснил, что имел в виду. По его словам, Трусова прекрасно поняла его позицию и не восприняла сказанное как удар в свою сторону. Жвакин напоминает: интерес к ней по умолчанию повышенный — она фигуристка мирового уровня, и любое упоминание о ней мгновенно становится поводом для заголовков и обсуждений.
Отдельная линия — тема возможного возвращения Трусовой в большой спорт и того, насколько участие в шоу этому мешает. Иван отмечает: новые элементы они с ней пробовали очень аккуратно, шаг за шагом, сначала в отработке с тренером. Каждый партнер — это другая антропометрия, другой вес, другие пропорции, а значит, и совершенно иные ощущения в поддержке и вращении.
При этом ему самому поставили жесткое условие при согласии на проект: без права на ошибку. Восемь номеров подряд он воспринимал как полосу испытаний, где любой сбой мог привести не только к потере оценок, но и к травме. Первый выход стал «запуском в неизвестность», дальше приходилось работать по накатанной, но легче от этого не становилось.
Перед самым первым прокатом он откровенно паниковал. В голове крутились мысли: «Что вообще сейчас будет? Как это выглядит в реальности? Смогу ли я удержаться на льду и никого не уронить?» Дополнительно нагнетала ситуация со съемочным графиком: телезрители видят выпуск раз в неделю, а на площадке за несколько дней записывается сразу несколько программ. Повезло, что в первом заходе их пара выходила только один раз. Затем нагрузка резко выросла: по два номера подряд, а в финальном этапе — сразу три, и съемки растягивались на три дня кряду.
В первой программе он сознательно не пытался «играть» на максимум актерски. В приоритете у него были техника и безопасность: правильно доехать до конца, выдержать поддержки, не подвезти партнершу. Но чем дальше, тем больше удавалось добавлять эмоции, драматургию, работать с мимикой и пластикой, а не только считать шаги и повороты.
К концу проекта главный враг — это уже не страх льда, а банальная «дыхалка». Организаторы составляли программы таким образом, чтобы держать высокий темп: скорость, длинные проходы, поддержка за поддержкой. Фигурное катание, по словам Ивана, — это сплошное кардио, а еще странное ощущение, когда тебе все время нужно катиться на одной ноге, удерживая баланс.
Он смеется, вспоминая собственные предпочтения: у многих фигуристов есть любимые и нелюбимые направления вращений и поворотов. У него почему‑то лучше получались заходы налево, а вправо все время хотелось «срезать угол». Приходилось тщательно маскировать это в хореографии, чтобы зритель ничего не заметил.
С каждым новым номером приходило ощущение, что планку можно поднимать. Они с командой доводили до ума то, что поначалу казалось абсолютно нереальным. Поддержки, от которых поначалу холодело в спине, становились рабочими элементами, хотя степень опасности, по признанию Ивана, он до конца осознал только постфактум, когда посмотрел записи выступлений.
***
Для самого Жвакина участие в «Ледниковом периоде» стало чем‑то вроде пересборки собственного отношения к спорту и к профессии. Опыт «Молодежки» научил его терпению и дисциплине на льду, но здесь масштаб ответственности оказался совсем иным: рядом не актеры, а настоящая олимпийская звезда, и любой его промах сразу отражается на партнерше.
Он подчеркивает, что за время работы еще больше проникся уважением к Трусовой. В медийном пространстве ее часто воспринимают через призму ярких побед, громких решений и обсуждаемых интервью, но в тренировочном процессе бросается в глаза другое: как человек с детства живет в режиме высочайшей самодисциплины, постоянно адаптируется к новым условиям — будь то смена тренеров, травмы, материнство или участие в шоу.
То, что она продолжила выходить на лед в «Ледниковом периоде» уже после рождения ребенка, он считает демонстрацией редкого характера. Не каждая спортсменка после такой паузы решится снова прыгать, вращаться, выполнять сложные поддержки с партнером, который всего каких‑то пару месяцев назад едва держался на коньках.
Немаловажно и то, как на таких проектах выстраиваются отношения между профессионалами и людьми из других сфер — актерами, музыкантами, телеведущими. Жвакин признается: ему приходилось постоянно балансировать между собственными амбициями и пониманием, что в этой истории он ученик, а рядом — люди, у которых за плечами десятки тысяч часов на льду. И в этом смысле поддержка Александры, ее четкие, но не унизительные замечания помогли ему не «сломаться» под давлением.
Отдельная тема, которая всегда всплывает рядом с Жвакиным, — это его связь со спортом через «Молодежку» и любовь к футбольному «Спартаку». Именно благодаря сериалу многие запомнили его как «своего парня» для спортивной аудитории. И теперь, после «Ледникового периода», этот образ только укрепился.
С режиссерской точки зрения, участие в спортивных проектах d разного типа — хоккейный сериал и ледовое шоу — дало ему мощный опыт работы с телекамерами в условиях, когда ты не просто играешь сцену, но еще и выполняешь реальные физические действия, где ошибка может стоить здоровья. Это не площадка, где дубль можно повторять бесконечно: прокат номера — почти как живой эфир.
Жесткие комментарии тяжеловесов фигурного катания, включая резкие оценки и критику, он старается воспринимать спокойно и профессионально. Любая публичная работа на льду неизбежно вызывает реакцию экспертов, и далеко не всегда она бывает мягкой. Но, по мнению Ивана, важно отделять конструктив — замечания, касающиеся линии корпуса, техники, музыкальности — от эмоциональных ярлыков. Первое помогает расти, второе приходится пропускать мимо.
В итоге «Ледниковый период» для Жвакина стал не просто телевизионным приключением, а большой школой выносливости, ответственности и партнерской работы. Он ушел с проекта с ощущением, что сумел справиться с задачей, которая поначалу казалась за пределами его возможностей, а еще — с огромным уважением к фигуристам и к тому, что они делают на льду изо дня в день.
А к Александре Трусовой у него теперь особое отношение. «Это не только выдающаяся спортсменка, но и настоящий символ, достояние России», — говорит он. И добавляет, что участие с ней в паре навсегда останется одним из самых ярких и сложных эпизодов его карьеры.